Неточные совпадения
Кити настояла на своем и переехала
к сестре и всю скарлатину, которая действительно пришла, ухаживала за детьми. Обе
сестры благополучно выходили всех шестерых детей, но здоровье Кити не поправилось, и великим постом Щербацкие
уехали за границу.
― Я пришел вам сказать, что я завтра
уезжаю в Москву и не вернусь более в этот дом, и вы будете иметь известие о моем решении чрез адвоката, которому я поручу дело развода. Сын же мой переедет
к сестре, ― сказал Алексей Александрович, с усилием вспоминая то, что он хотел сказать о сыне.
Татьяна Марковна с Верой собирались
уехать в Новоселово, потом гостить
к Викентьевым. Весну и лето приглашал их обеих Тушин провести у Анны Ивановны, своей
сестры, в его «Дымке».
В городе вообще ожидали двух событий: свадьбы Марфеньки с Викентьевым, что и сбылось, — и в перспективе свадьбы Веры с Тушиным. А тут вдруг, против ожидания, произошло что-то непонятное. Вера явилась на минуту в день рождения
сестры, не сказала ни с кем почти слова и скрылась с Тушиным в сад, откуда ушла
к себе, а он
уехал, не повидавшись с хозяйкой дома.
Вечером поздно Серафима получила записку мужа, что он по неотложному делу должен
уехать из Заполья дня на два. Это еще было в первый раз, что Галактион не зашел проститься даже с детьми. Женское сердце почуяло какую-то неминуемую беду, и первая мысль у Серафимы была о
сестре Харитине. Там Галактион, и негде ему больше быть… Дети спали. Серафима накинула шубку и пешком отправилась
к полуяновской квартире. Там еще был свет, и Серафима видела в окно, что
сестра сидит у лампы с Агнией. Незачем было и заходить.
Харитона Артемьевича не было дома, — он
уехал куда-то по делам в степь. Агния уже третий день гостила у Харитины.
К вечеру она вернулась, и Галактион удивился, как она постарела за каких-нибудь два года. После выхода замуж Харитины у нее не осталось никакой надежды, — в Заполье редко старшие
сестры выходили замуж после младших. Такой уж установился обычай. Агния, кажется, примирилась с своею участью христовой невесты и мало обращала на себя внимания. Не для кого было рядиться.
Он наскоро собрался и
уехал. На каникулы мы ездили
к нему, но затем вернулись опять в Житомир, так как в Дубно не было гимназии. Ввиду этого отец через несколько месяцев попросил перевода и был назначен в уездный город Ровно. Там он заболел, и мать с
сестрой уехали к нему.
Василиса. Вася! Зачем — каторга? Ты — не сам… через товарищей! Да если и сам — кто узнает? Наталья — подумай! Деньги будут…
уедешь куда-нибудь… меня навек освободишь… И что
сестры около меня не будет — это хорошо для нее. Видеть мне ее — трудно… злоблюсь я на нее за тебя и сдержаться не могу… мучаю девку, бью ее… так — бью… что — сама плачу от жалости
к ней… А — бью. И — буду бить!
На рождественские праздники он ездил
к ней в Москву. Воротился оттуда оживленный и приподнятый. С веселою улыбкою насмешливых своих губ он рассказывал, как ошарашивал своими речами собиравшихся у
сестры московских богачей, как высмеивал их и приводил в бешенство, так что
сестра, наконец, поругалась с ним, и он от нее
уехал раньше времени. Поссорились основательно: ее обычный месячный присыл он отправил ей обратно. И, таким образом, остался сам без гроша.
Валерушка бывал у
сестры часто, и хотя это представлялось вполне естественным, но я как-то страдал всякий раз, когда на мой вопрос:"Дома ли Валериан Сергеич?"мне отвечали:"
К сестрице
уехали".
Кроме того, я узнал, что он женился. И теперь, в Петербурге, он с женой, но она
уехала на вечер
к сестре, а он предпочел театр.
В последние годы Анна Алексеевна стала чаще
уезжать то
к матери, то
к сестре; у нее уже бывало дурное настроение, являлось сознание неудовлетворенной, испорченной жизни, когда не хотелось видеть ни мужа, ни детей. Она уже лечилась от расстройства нервов.
— Да,
сестра, — говорил он, наклонив
к Ларисе голову и приподняв на виске волосы, — здесь тоже в мои тридцать лет есть серебряные нити, и их выпряла эта прекрасная белая ручка этой прекрасной Александры Ивановны… Так уж предоставь мне лучше вас знать эту Александру Ивановну, — заключил он, ударяя себя пальцем в грудь, и затем еще раз сжал сестрину руку и
уехал.
— Так прошу же тебя, доверши мне твои услуги: съезди еще раз на твоих рысаках
к ним,
к этим подлецам, пока они не
уехали на своих рысаках на пуант любоваться солнцем, и скажи им, что дело не подается ни на шаг, что они могут делать со мной, что им угодно: могут сажать меня в долговую тюрьму, в рабочий дом, словом, куда только могут, но я не припишу на себя более ни одной лишней копейки долга; я не стану себя застраховывать, потому что не хочу делать мою кончину выгодною для моих злодеев, и уж наверное (он понизил голос и, весь побагровев, прохрипел)… и уж наверное никогда не коснуся собственности моей
сестры, моей бедной Лары, которой я обещался матери моей быть опорой и от которой сам удалил себя, благодаря… благодаря… окутавшей меня подтасованной разбойничьей шайке…
— Вот видишь, — говорит ему Дыма. — Теперь вот кланяешься, как добрый, а сам подумай, что ты с нами наделал: родная
сестра уехала одна. Поди ты
к чорту! — Он плюнул и сердито отвернулся от немца.
Иван великий предполагает на будущей неделе двинуться в Москву, там пробудет до 7-го числа — заберет
сестру свою вдову Бароццову, которая
к этому дню должна приехать на чугунке, заберет и купчика Ивана малого и привезет их
к 8-му в Марьино, где жена состряпает именинный пирог. Ване можно
уехать, потому что гут скопилось несколько праздничных дней. — Он тоже состоит под охраной Иоанна-богослова.
По субботам и перед праздниками хозяин
уезжал из лавки ко всенощной, а
к приказчику приходила его жена или
сестра, и он отправлял с ними домой кулёк рыбы, икры, консервов.
Грустная тень давно слетела с лица молодых. Они были совершенно счастливы. Добрые люди не могли смотреть на них без удовольствия, и часто повторялись слова: «какая прекрасная пара!» Через неделю молодые собирались ехать в Багрово, куда
сестры Алексея Степаныча
уехали через три дня после свадьбы. Софья Николавна написала с ними ласковое письмо
к старикам.
— Да надо завернуть в Хотьковскую обитель за Настенькой: она уж четвертый месяц живет там у своей тетки,
сестры моей, игуменьи Ирины. Не век ей оставаться невестою, пора уж быть и женою пана Гонсевского; а
к тому ж если нам придется
уехать в Польшу, то как ее после выручить? Хоть, правду сказать, я не в тебя, Андрей Никитич, и верить не хочу, чтоб этот нижегородский сброд устоял против обученного войска польского и такого знаменитого воеводы, каков гетман Хоткевич.
Сорин(Нине). Пойдемте
к сестре… Мы все будем умолять ее, чтобы она не
уезжала. Не правда ли? (Глядя по направлению, куда ушел Шамраев.) Невыносимый человек! Деспот!
Лучше бы рожу умыли, — проговорил он, обращаясь
к сестре, и, совершенно расстроенный,
уехал к откупщику, где играл целый день в карты и сверх обыкновения проиграл пятьсот рублей, бледнея и теряясь каждый раз, когда его спрашивали, какую он будет играть роль.
— Вы — клоун! Вы — бесчестный человек! Ваши убеждения? У нищих — нет убеждений. Ложь! Месяц тому назад эти твои убеждения… Довольно! Завтра я
уезжаю в город,
к сестре… Да, дети со мной…
— Нет, она с
сестрой уехала сегодня утром
к тете, в Пензенскую губернию. А зимой, вероятно, они поедут за границу… — добавила она, помолчав. — Вороне где-то… бо-ог послал ку-усочек сыру… Написала?
Часу в двенадцатом за Кураевыми были присланы лошади, и они, несмотря на убедительные просьбы хозяйки — закусить чего-нибудь,
уехали домой. Павел
уехал вместе с теткою после ужина. Придя в свою комнату, он просидел с четверть часа, погруженный в глубокую задумчивость, а потом принялся писать
к сестре письмо. Оно было следующее...
А Волосатин продолжал хвастать своею другою
сестрою, Юленькой, той самой кучерявой брюнеточкой, которая вчера беспрестанно подлетала
к старшей
сестре и тормошила ее, — и затем он
уехал, рассказав предварительно, что эта хваленая его
сестра выходит замуж за адъютанта и что он сам, вероятно, когда-нибудь женится на красавице.
И теперь, когда всё устроилось так удачно и когда они сходились с женою в цели и, кроме того, мало жили вместе, они так дружно сошлись, как не сходились с первых лет женатой своей жизни. Иван Ильич было думал увезти семью тотчас же, но настояния
сестры и зятя, вдруг сделавшимися особенно любезными и родственными
к Ивану Ильичу и его семье, сделали то, что Иван Ильич
уехал один.
Саша стал ходить в гимназию. Его мать
уехала в Харьков
к сестре и не возвращалась; отец его каждый день
уезжал куда-то осматривать гурты и, случалось, не живал дома дня по три, и Оленьке казалось, что Сашу совсем забросили, что он лишний в доме, что он умирает с голоду; и она перевела его
к себе во флигель и устроила его там в маленькой комнате.
Кавелина я не застал; мне сказали, что он с
сестрой уехал к нам, и я поспешил домой.
Жмигулина.
Сестра просила вам сказать, чтоб вы погодили
уезжать. Теперь у хозяйки сидит одна знакомая женщина, так вы сами понимаете, что пройти
к вам неловко. А когда она уйдет,
сестра зайдет
к вам. Ей нужно об чем-то с вами поговорить.
Приехав в Москву, я не застал его: он с Марьею Виссарионовною и с маленькими
сестрами уехал в деревню, а Лидия с мужем жила в Сокольниках; я тотчас же
к ним отправился. Они нанимали маленький флигель; в первой же после передней комнате я увидел Лидию Николаевну, она стояла, задумавшись, у окна и при моем приходе обернулась и вскрикнула. Я хотел взять у ней ручку, чтобы поцеловать; она мне подала обе; ей хотелось говорить, но у ней захватывало дыхание; я тоже был неспокоен.
— Даже под сердцем похолодело… — проворчал он. — Грешно не иметь
к родной
сестре родственных чувств, но — верите ли? — легче мне с разбойничьим атаманом в лесу встретиться, чем с нею. Не спрятаться ли нам? Пусть Тимошка соврет, что мы на съезд
уехали.
Итак, карась сошел с ума. Несчастный жив еще до сих пор. Караси вообще любят, чтобы их жарили в сметане, мой же герой любит теперь всякую смерть. Соня Мамочкина вышла замуж за содержателя аптекарского магазина, а тетя
уехала в Липецк
к замужней
сестре. В этом нет ничего странного, так как у замужней
сестры шестеро детей и все дети любят тетю.